scholar_vit (scholar_vit) wrote,
scholar_vit
scholar_vit

Categories:

Куда подевались циники и эгоисты?

Один из сложных вопросов теологии - почему окружающий нас мир так нехорош? Разумеется, нам, кто не может удочкой вытащить левиафана и верёвкой схватить его за язык, трудно рассуждать о недостатках не сотворенного нами мира. Но всё же кажется, что всеблагое и всемогущее существо могло бы сделать поменьше сволочей, а побольше - людей добрых и хороших.

Интересно, что один из сложных вопросов эволюционной теории прямо противоположен: почему окружающий нас мир так хорош? И почему вокруг нас так мало сволочей? То есть мы, конечно, сволочей видим, но несложное рассуждение показывает, что их должно быть гораздо больше. Действительно, пусть у меня для простоты есть только две стратегии: эгоиста и альтруиста. Если я сталкиваюсь с эгоистом, то альтруистическая стратегия глупа: съедят-с. Если же я сталкиваюсь с альтруистом, то эгоистическая стратегия даёт мне возможность "остричь лоха" и увеличить шансы оставить потомство по сравнению с альтруистической. Похожие рассуждения, несколько более формализованные, приводят к знаменитой "дилемме узника". Но и данной простой версии достаточно, чтобы понять, что все окружающие должны быть циниками и эгоистами, а альтруистам следовало бы вымереть, не оставив потомства. Тут нет аналогии с социальными насекомыми вроде пчёл или муравьёв, которые готовы погибнуть, защищая колонию: у тех погибающие "альтруисты" принципиально не могут иметь детей, и защита царицы - для них единственная стратегия сохранить свои гены. У нас же каждый - сам хозяин своих гениталий и кузнец своего потомства.

Эта проблема представлялась важной ещё Чарльзу Дарвину, который считал её "особенной сложностью, которая вначале казалась мне непреодолимой и на деле убийственной для всей теории". Интересно, что в вышедших почти одновременно (7 и 8 декабря прошлого года) номерах журналов Nature и Science есть материалы, посвящённые этому вопросу. О них мы и поговорим.

Собственно, путь к преодолению "особенной сложности" наметил сам Дарвин, предположив, что племя "мужественных, верных и честных людей, всегда готовых [...] прийти на помощь и защиту друг к другу [...] будет распространяться и побеждать другие племена". Иначе говоря, следует рассматривать не только конкуренцию индивидуумов, всех этих пожимающих плечами Атлантов, но конкуренцию социумов, коллективов. Разумеется, это всего лишь рассуждение "на пальцах": надо ещё понять, почему племя-победитель не разваливается от эгоизма "изнутри", и как именно устанавливается баланс между альтруизмом и эгоизмом. Слово "понять" в разные времена означало разные вещи. Сейчас, в отличие от дарвиновских времён, оно часто означает "построить математическую модель процесса". Об этом и материалы в декабрьских журналах.

В журнале Nature - рецензия на книгу Lee Alan Dugatkin, The Altruism Equation: Seven Scientists Search for the Origin of Goodness, Princeton University Press, 2006 (Oliver Curry, One Good Deed, Nature, vol. 444, p. 683, 2006). Книга у меня есть, но я её ещё не читал. Это популярная книга, где постдарвинистские исследования альтруизма поданы через биографии исследователей. Центральным пунктом книги является неравенство В. Д. Гамильтона, которое названо в рецензии "E=mc^2 эволюционной биологии". Согласно этому уравнению индивидууму имеет смысл затратить усилие C для других, если оно даст им пользу B, причём rB>C, где r - так называемых коэффициент родственности. Он определяет, насколько бенефициарии усилия генетически близки альтруисту и далеки от его конкурентов. Из этой форумулы, кстати, можно вывести массу разных, с точки зрения гуманизма, как "хороших", так и "плохих" выводов: от преданности семье до обоснования национализма и расизма. Рецензент, однако, критикует чрезмерную увлечённость автора теорией альтруизма родственников и указывает, что существуют и другие модели. Я могу добавить, что пролистав книжку, я нашёл в ней до обидного мало уравнений. Я понимаю, что книжка популярная. Более того, я знаю, что по наблюдению Хоукинга, каждая формула в популярной книге уменьшает аудиторию наполовину. Тем не менее небольшое приложение отнюдь не помешало бы.

В журнале Science три статьи на эту тему:

  1. Robert Boyd, The Puzzle of Human Sociality, Science, vol. 314, pp. 1555-1556, 2006
  2. Martin A Nowak, Five Rules for Evolution of Cooperation, Science, vol. 314, pp. 1560-1563, 2006
  3. Samuel Bowles, Group Competition, Reproductive Leveling, and the Evolution of Human Altruism, Science, vol. 314, pp. 1569-1572, 2006

Статья Бойда - это частью анонс, частью популярное изложение, частью рецензия статей [2] и [3]. Science & Nature часто предваряют публикации в основном разделе журнала такими анонсами, если считают эти публикации важными и интересными для "широкой публики".

Полный текст статьи Новака можно найти по ссылке у shvarzа (там же есть обсуждение статьи). Автор рассматривает пять разных моделей эволюции альтруизма - помимо гамильтоновской обсуждаются другие ("веди себя так, как ведут с тобой", репутационная модель, сетевая модель, групповой отбор), и показывается, что они могут быть описаны похожей математикой. Иначе говоря, для каждой из них можно написать аналог неравенства Гамильтона, но вместо коэффициента родственности будут стоять совсем иные величины. Сторонник языка мемов скажет, что эти модели используют идеи Гамильтона, но делают это не для описания эволюции генов, а для описания эволюции мемов.

Боулес, в отличие от Новака, рассматривает идеи Гамильтона в более ортодоксальном варианте. Он описывает компьютерное моделирование, но на мой взгляд, в его статье интересны не эти места, а те, где он пытается оценить параметры моделей из данных антропологии и археологии. В частности, для теории Гамильтона важно, чтобы коэффициент r был достаточно велик. Автор использует данные по так называемому индексу инбридинга Райта, и показывает, что он довольно высок для 13 изученных охотничье-собирательских обществ. Дальше, нужно, чтобы между племенами ("демами" на языке Боулеса) шла острая борьба. В принципе, как мне кажется, было бы достаточно доказать "непрямую" борьбу, на уровне конкуренции за ресурсы, но Боулес предпочитает говорить о прямых столкновениях (в его моделях пары демов случайным образом выбираются для "смертельной схватки" - похоже, среди источников вдохновения автора была бессмертная игра Сида Майера "Цивилизация"). Для обоснования такого подхода автор говорит, что в позднем плейстоцене (от 100 до 20 тысяч лет назад) около 13% смертей были вызваны войной (в современных примитивных обществах - около 15%). В этих условиях "эгоистические" демы выбивались "альтруистическими", что продемонстрировано моделями автора.

Боулес рассматривает также важный вопрос: почему "альтруистические" демы, побеждающие противников, не гниют "изнутри", из-за преимущества "эгоистической мутации"? По-видимому, тут работает механизм остракизма: "альтруистический" дем изгоняет из своей среды эгоистов. Этот механизм обсуждал ещё Гамильтон, а позднее такие классики как Кавалли-Сфорца. Модельные вычисления Боулеса показывают, что некоторый уровень остракизма делает "демы" устойчивыми. В целом статья - любопытная попытка проверить предположения Гамильтона более или менее реалистичными расчетами.

Вопросы происхождения и устойчивости альтруизма в рамках других подходов обсуждались в этом журнале (тут и тут). Упомяну также интересную статью о нейрофизиологии альтруизма.

Возвращаясь к вопросу, вынесенному в заголовок этой заметки, замечу, что Боулес даёт на него вполне определенный ответ. Большинство знающих жизнь эгоистов и трезвых циников было зажарено и съедено витающими в небесах романтиками и прекраснодушными альтруистами примерно в позднем плейстоцене.

Tags: economics, ethics, science, этнография
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 69 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →