?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Зараз проявились у Советской власти два крыла: правая и левая. Когда же она сымется и улетит от нас к ядрене-фене?
Михаил Шолохов, "Поднятая целина"

Этот текст -- третья часть в серии больших очерках о либертарианцах. Ранее в моём журнале были опубликованы первая и вторая части. Собственно, этот очерк должен был стать первым. Но получилось иначе. Я всё откладывал его написание. Но поскольку я пообещал нескольким читателям моего журнала рассказать, как совмещается христианская этика с либертарианством, а Леониду Блехеру привести пример ухудшения нравов, последовавшего за дехристианизацией, пришлось привести в порядок старые соображения.

У слова "либертарианец" сейчас, пожалуй, не меньше вариантов смысла, чем у слова "порнография": каждый под этим понимает что-то своё. Я в этом очерке буду называть либертарианцами тех, кто считает, что государство должно уйти из сферы перераспределения доходов. Забота о бедных и слабых должна стать делом церкви, благотворительности и родственников, а брать силой с людей налоги на бедных, по мнению героев моего текста, просто безнравственно. И непродуктивно.

Это утверждение сейчас активно поддерживается Республиканской партией США. Собственно, у республиканцев есть две большие группы поддержки. Во-первых, либертарианцы, которые хотят убрать государство из сферы распределения, убрать госрегулирование (особенно законодательство об охране окружающей среды). Во-вторых, "новые христиане", которые стоят за восстановление "разрушенных моральных основ", family values, против сексуального просвещения и атеистического общества. На первый взгляд, между этими группами нет ничего общего. Если одни хотят маленького государства, индивидуальной свободы, просвещения и (капиталистического) прогресса, то вторые явно против свободы -- если она противоречит этим самым family values. Часто первым несколько неудобно за своих союзников. Особенно когда те выступают против изучения эволюции, против свободы женщины распоряжаться своим телом, против исследований в области стволовых клеток и так далее. Недавнее решение Верховного Суда, отменившего законы против содомии, было встречено в штыки христианским крылом -- хотя с точки зрения либертарианцев это должно быть очень правильным решением: не дело государства лезть в спальню взрослых людей. Иногда кажется, что союз между группами -- брак по расчету. Фрэнк (Frank) написал даже книжку о том, что первые просто обманывают вторых, используя family values как предлог, чтобы добиться поддержки своей политики. Эта идея стала общим местом у американских демократов.

Вполне возможно, что элемент обмана тут есть. Но мне бы хотелось показать, что это не главный элемент. И на самом деле между либертарианцами и новыми христианами есть нечто общее. На самом деле либертарианское общество возможно только в ситуации, когда новые христиане (в особенности евангелические, born again и т.д.) победят. Именно об этом мой текст.

Но вначале небольшое отступление методического характера. Меня обвиняли в том, что я по Гегелю считаю всё действительное разумным, и любые общественные установления полагаю a priori правильными. Это не совсем так: я считаю многое из действительного разумным. Это не потому, что я гегельянец, а потому, что я -- дарвинист. Любое общество испытывает сильное давление среды и других обществ. Те, кто выжили, смогли победить в борьбе с природой и соседями. Это не значит, что любой обычай непременно способствует выживанию общества. Но по крайней мере он не должен ему сильно мешать. А если обычай регулярно появляется у разных цивилизаций, мы можем даже предположить, что он способствует выживанию. Если к тому же его отмена сопровождается кризисом и потрясением общества, наше предположение сменяется уверенностью.

Кстати, именно поэтому я с таким скепсисом отношусь к разговорам либертарианцев о свободной торговле, и как она непременно двинет вперёд экономику. Все государства в истории тем или иным способом ограничивали внешнюю торговлю и защищали отечественного производителя. Более того, от полуколоний и зависимых государств требовали как раз обратного: снятия барьеров и открытия рынка. Если верить либертарианцам, метрополии при этом наказывали сами себя и способствовали развитию колоний. Но что-то история не даёт нам примеров колоний, которые из-за навязанной свободы торговли делали скачок вперёд и обгоняли метрополии. Наоборот, США сразу после освобождения от Британии немедленно сняли барьер с экспорта и ввели пошлины на импорт (до начала 20 века и появления подоходного налога именно пошлины вместе с акцизами были основным источников федерального дохода). Собственно, и Гражданская война в США была в том числе и по поводу свободы торговли. Северяне хотели пошлин на ввоз английских товаров и защиты американской промышленности. А южане, наоборот, выступали за свободу торговли. Победили северяне, пошлины сохранились, и США стали промышленной державой. Так что разговоры о том, что залог развития экономики -- свободная торговля, мне кажутся очевидно бессмысленными. Я не хочу знать, как из мизесовской и хайековской догматики следует, что барьеры вредны. Я эмпирик и верю в то, что вижу, а не в то, что сказал Учитель.

Но вернёмся к нашей теме. Итак, давайте проследим, как другие общества подходили к перераспределению, какую роль в этом играли разные институты, и что из этого вышло.

Я плохой еврей. Я не дочитал до конца Талмуд. Те первые несколько томов, которые я всё же прочёл, были посвящены большей частью как раз перераспределению. С талмудической дотошностью обсуждалось, как именно и сколько именно еврей должен отдавать на бедных, как именно эти деньги распределяются, и так далее, и так далее. (Хорошее изложение еврейских обычаев этой поры можно найти вот тут). Позже я узнал, что аналогичные обычаи соблюдались у католиков. Тарелка для пожертвований сопровождает почти каждую службу, причём пожертвования идут не только на саму церковь, но и на призреваемых её бедных. У мусульман пожертвования на бедных (закят) являются одним из пяти столпов веры, не менее важным, чем пятикратный намаз или хадж.

У этих обычаев есть ряд общих черт. Во-первых, они только на первый взгляд похожи на благотворительные пожертвования в нынешнем западном обществе. Последние добровольны; человек, не жертвующий ничего, отвечает только перед своей совестью. Пожертвования на бедных в традиционном обществе де-факто были отнюдь не добровольны. Человек, не соблюдавший обычаев: не дававший цадаку, не оставлявший снопов на поле и плодов в саду, -- рисковал тем, что его бы просто выгнали из религиозной общины. В условиях, когда у человека не было защиты помимо общины, это было очень сильное наказание. Часто равносильное смертному приговору. Либертарианцы, жалующиеся на жестокость налоговой службы, должны радоваться тому, что за неуплату налогов сажают, а не казнят. Во-вторых, в распределении участвовала церковь (храм, мечеть); это была религиозная (т.е. очень важная) система. В-третьих, помощь бедным рассматривалась не как милостыня, а как право бедных и обязанность общества. В общем, ничего общего у этого перераспределения и общества "Капля молока", возглавляемого к поцелуям зовущей Еленой Станиславовной Боур, на самом деле не было.

В других обществах проблема перераспределения решалась иначе, часто с большим или меньшим участием государства, как в Китае, например. В античном обществе было смешанное перераспределение: им занималось государство (раздача денег полисом) и храм (сокровищницы храмов часто использовались для общественных нужд). Очень развита была система перераспределения в средневековье. Она была как церковной, так и корпоративной. Каждый человек был членом корпорации: крестьянской общины, городского цеха, еврейского гетто, церковной иерархии, дворянского сообщества и т.д. Представим себе, что в средневековье умер кормилец, оставив вдову и детей. Корпорация позаботилась бы о его семье: община о крестьянских, цех о городских, король о дворянских. Опять же, это было не милостыня, а право и обязанность: дворянская вдова по сути не просила у короля помощи, а требовала то, что ей полагалось. В российском обществе действовала такая же структура перераспределения. Здесь такое понимание права бедных сохранилось очень долго.

Эти обычаи были уничтожены тремя важными событиями: Реформацией, промышленной революцией и Просвещением. Реформация выступала под лозунгом дешёвой церкви. Поскольку значительная часть церковных доходов шла на бедных, дешёвая церковь означала сокращение системы перераспределения. Промышленная революция разрушила традиционные корпорация. А Просвещение подвергло критическому анализу и осмеянию старые обычаи и нормы. Действительно, жертвовать церкви на бедных -- предрассудок. Что может быть естественнее и правильнее, чем отказаться от этого предрассудка? Забавно, что выступая под флагом гуманизма, Просвещение способствовало дегуманизации общества. О да, Просвещение говорило о благотворительности -- не меньше, чем нынешние либертарианцы. По мере пауперизации населения всевозможные "Капли молока" множились, как капли дождя на лобовом стекле в грозу. А всякие Елены Боур красовались на благотворительных балах. Но старой, осмеянной деятельности церкви и корпораций это не могло заменить. Честертон язвительно напоминает, что в "варварском" средневековом обществе попавший в беду человек не умирал от голода и холода: его всегда спасала корпорация. А в современной Честертону Англии -- вполне мог.

В России процессы Реформации, промышленной революции и Просвещения происходили почти одновременно и "сверху". Именно государство способствовало разрушению корпораций и изменению деятельности церкви. Да, оно взяло на себя часть перераспределения -- вспомним надзирателя за богоугодными заведениями Землянику. Увы, воровство российского чиновничества проявилось и тут.

Разрушение тысячелетнего общества -- процесс небыстрый. Он занял несколько столетий. Новое общество в общих чертах сложилось в 19 веке в Европе и США (Россия ударными темпами двигалась в том же направлении). Это общество хорошо описал Диккенс. Работные дома. Долговые ямы. Детская смертность. Детский полурабский труд. Рабочий день от зари до зари. Монополии: как правило, работники завода покупали товары в заводской лавке по грабительским ценам. Отсутствие пенсий: человек работал, пока мог, а потом по сути оказывался на улице. Нельзя сказать, что это общество было особенно справедливым: место человека в нём определялось не столько его, человека, личными качествами и трудом, сколько размером наследства.

Я бы заставил всех сторонников laissez-faire читать в обязательном порядке Диккенса -- глядишь, кто-то бы что-то понял.

Одновременно со становлением laissez-faire росли и социальные напряжения. Девятнадцатый век бурлил. А к двадцатому веку стало ясно, что без перераспределения не обойтись. Люди просто не хотели жить по Диккенсу во имя светлых идеалов индивидуализма и laissez-faire. И коммунизм, и национал-социализм, и фашизм были по сути ответами на невыносимую обстановку в обществе. Но дело не ограничилось Россией, Италией и Германией: социалистические течения были сильны в тот момент и в Британии, и во Франции, и в США. Далеко не случайно то, что такие разные люди, как Сталин, Гитлер и ФДР делали похожие вещи: собирали молодых людей и строили за государственный счёт дороги, тем самым снижая нагрузку на рынок рабочей силы (многие ли помнят безработицу двадцатых годов в СССР?) и создавая инфраструктуру. Разница проявилась в том, как они это делали: Сталин сгонял зеков и строил дороги из ниоткуда в никуда, тогда как американские дороги служат и сейчас.

Факт состоит в том, что laissez-faire порождает социализм разного толка: коммунистический по российскому рецепту, национал-социализм Гитлера, фашизм Муссолини, лейбористский англичан, etc. Мизес говорил, что хочет бороться с социализмом. Ему следовало бы прислушаться к совету профессора Преображенского и бить себя по голове.

В итоге из всех решений проблемы неравенства и перераспределения выжил "новый курс" ФДР и его аналоги в Европе. По сути это было возвращение к традиционному перераспределению, только место церкви заняло государство, а место церковной десятины -- светский налог. Это оказалась очень удачной попыткой объединить идеалы Просвещения (человек свободен) и принцип ответственности (ты свободен, но ты обязан уплатить налог). Очень важно, что это разделение веры и налога сохранило возможность свободы совести: в традиционном обществе я был обязан верить в Бога общины и платить десятину. В новом обществе я могу верить во что угодно, но обязан платить налоги.

Слова "новый курс" все-таки плохо переводят смысл политики ФДР. Курс этот по-английски называется New Deal. Deal -- это сделка, договор. Взаимовыгодное соглашение. Это было соглашение классов. По этому договору бедные обязывались не бунтовать при условии, что им обеспечат достойный уровень жизни, safety net. А богатые согласились отдавать часть доходов в обмен на защиту своей собственности. Перераспределение ушло из сферы морали и перешло в сферу справедливости, соблюдения договора.

Договор оказался удачным. Он обеспечил процветание и развитие Америки на весь двадцатый век. Увы, он был чересчур удачным: новое поколение американцев успело позабыть, что было до New Deal. Отсюда идеализация прошлого и желание отмотать ленту назад. Именно это и было основой успеха республиканцев в конце прошлого-начале нынешнего века. Это новое поколение просто не понимает, что такое laissez-faire девятнадцатого века, и как это бывает, когда человек под старость оказывается на улице.

Так какое же общество предлагается взамен New Deal? Вариантов на самом деле только два. Либо чистый laissez-faire, либертарианский рай -- либо laissez-faire с негосударственным перераспределением. Первое неустойчиво, как показал опыт девятнадцатого века. Остаётся второе. И тут нам следует внимательнее присмотреться к фразе насчёт "церкви, благотворительности и родственников". Родственников мы можем сразу отбросить: даже последователи Мизеса способны понять, что у большинства бедных стариков нет дяди по имени Билл Гейтс. Благотворительность достигла пика в девятнадцатом веке и показала свою несостоятельность. Остаётся церковь. Вспомним, что евангелические христиане в США платят tithe, церковную десятину.

И тут мы подходим к идеалу двукрылой Республиканской партии. Слабое государство, ушедшее из сферы перераспределения и регулирования. Каждый человек -- член церковной общины и платит десятину своей церкви. Она поддерживает бедных, а также осуществляет моральное руководство паствой. Если раньше хозяин фабрики не сбрасывал отходы в реку, потому что ему запретил чиновник, то теперь он этого не делает, потому что ему запретил пастор.

При этом выход из общины чреват серьёзными последствиями. Бойкотом с последующим разорением, например. Примечательно, что оба крыла республиканцев сходятся в критике "политкорректных" антидискриминационных законов. Тех, которые обязывают, например, домохозяина сдавать квартиру паре гомосексуалистов на тех же условиях, что и семейной паре. Или банкира -- давать займ всем, у кого подходящая кредитная история. Оба крыла говорят, что домохозяин и банкир не обязаны поддерживать тех, чей образ жизни они не одобряют. Понимают ли либертарианцы, что это означает, что в каждую постель будут совать нос и домохозяин, и банкир, и работодатель? В имя морали и свободы, разумеется.

Таким образом, союз двух крыльев Республиканской партии вовсе не случаен. Они объединены желанием лишить перераспределение светского характера, по сути внеморальности. Желанием сделать такое перераспределение прерогативой церкви.

Теперь давайте посмотрим, хорош или плох этот идеал для нас, секулярных гуманистов?

Одно хорошее о нём можно сказать. Вместо монополиста-распределителя появляется много общин, вероятно, разного толка. Некоторые евангелические христиане даже готовы допустить существование пока не обращённых евреев -- конечно, по поводу мусульман призыв Энн Коултер "захватить их, убить их лидеров и обратить их в христианство" остаётся в силе. Но на этом преимущества заканчиваются. Во-первых, много общин означает неизбежную драку между течениями и сектами. Это сейчас они объединены борьбой с общим врагом, светским государством, а вот когда они победят, тут и начнётся... Во-вторых, государство худо-бедно, но приучили не совать нос в постель граждан. Рецидивы, конечно, встречаются, но идея свободы тут постепенно побеждает. Если место государства займут пасторы, пусть даже разнообразные -- боюсь, что о свободе мы будем вспоминать с тоской.

Так что вывод получается такой. Не может секулярный гуманист идти в союзники к республиканцам. Даже если представители одного из крыльев поют сладкие песни о свободе. Их свобода оборачивается либо дегуманизацией, либо несвободой

Comments

vi_z
Jun. 9th, 2005 10:40 am (UTC)
Права меньшинств
трата денег на действительно необходимые и морально приемлемые для меня цели

Как я вас здесь понял, если вы -- часть партии гопников (цели гопников хорошие с вашей точки зрения), то мероприятия приемлемые, если же вы в другой партии, то неприемлемые. Проблема (общая для социалистов разных конгрегаций) в том, что вы себя отождествляете во всех важных вопросах с большинством.

В этом свете Трурль неудачно, на мой взгляд, привел пример про гопников. Его нужно было задавать по-другому. Вы -- часть группы гопников, и встретили трурля на дороге. Вам не хватает на выпивку и вы прямо на улице большинством голосов решили (трурль участвовал в голосовании и даже выступил с речью, которую вы внимательно выслушали, так что ему было предоставлена таким образом возможность "влиять на демократический процесс"), что прогрессивное налогообложение на выпивку -- общественное благо. Полагаете ли вы у меньшинства какие-либо право, кроме как на эмиграцию (не ходить по улицам)? В данном случае только меньшинство чувствует, что что-то происходит не так, как "надо".

Другими словами, имеет ли с вашей точки зрения меньшинство (не зависимо от того, являетесь ли вы его частью) право на самоуправление или нет? Желание Трурля получить от вас ответ вполне понятно: ваш "сложный критерий" может не позволять продажу демократическим решением всех блондинов в рабство; а вот всех евреев или девушек моложе 25 лет (все три группы будут в меньшинстве, очевидно), может вдруг и позволить, и неправильным ваш сложный критерий будет выглядеть только с точки зрения евреев или молоденьких девушек.

Если вы и чувствуете себя в полной безопасности, поскольку ваши предрассудки близки к средне-общественным, и вам сложно себя представить в важном вопросе в роли меньшинства, то Трурль такого чувства безопасности лишен.
strepetaa
Jun. 10th, 2005 05:25 am (UTC)
Re: Права меньшинств
Трурль пытался-пытался приписать мне обожествление демократии, ничего не вышло. Хотите повторить? :) Результат будет тот же самый.

Повторяю специально для Вас: тот факт, что некое действие одобрено большинством, для решения _мною лично_ вопроса о моральности этого действия значения _почти_ не имеет. (Не скажу "совсем", но этот критерий далеко не в первой десятке.) Этот вопрос я всегда решаю для себя сам, на основе множества критериев, выработанных, изобретенных, заимствованных и отсортированных по важности мною лично - из моего жизненного опыта, воспитания и характера. Если Вы, как Трурль, хотите снова попытаться вывести всю мою мораль из какого-то ОДНОГО принципа - бросайте сразу, ничего не выйдет.

> Проблема (общая для социалистов разных конгрегаций) в том, что вы себя отождествляете во всех важных вопросах с большинством.

Это только Ваша проблема, боюсь. Будет жаль, если Вы, как Трурль, опять начнете бороться со своим собственным straw man. Почитайте все-таки внимательно, что я пишу, ладно?

> В этом свете Трурль неудачно, на мой взгляд, привел пример про гопников. Его нужно было задавать по-другому.

Ваш пример лучше трурлевского только тем, что в нем Вы изначально ставите меня в морально ущербную роль гопника. Соответственно, что бы я ни говорил, я буду в проигрыше. Если слишком хорошо защищаю свою позицию, то тем самым защищаю гопников. Если защищаю плохо - проигрываю спор. Типа, ловко :)

Ловко, да не очень. Вряд ли этот трюк Вам поможет. Потому что мой ответ очень прост: я УЖЕ ответил на этот вопрос и повторяться не буду. Почитайте, что я писал Трурлю о приемлемости этого "перераспределительного мероприятия" и о том, что можно или нужно делать его жертве. От того, что Вы переставили меня в гопники, не меняется ВООБЩЕ НИЧЕГО. Ситуация та же, и моральная оценка ее та же. (Откуда, кстати, следует, что я никогда не окажусь на той стороне, куда Вам так хочется меня поставить.)

На самом деле Ваш пример очень показателен для Вашего с Трурлем способа мышления. Вам очень хочется, чтобы из одного-единственного принципа волшебным образом проистекало все на свете. Более того, вы уверены, что такой принцип есть у каждого, и что если кто-то считает иначе, чем Вы, то это просто у него принцип неправильный. Нужно этот принцип вычленить и подобрать такой пример, на котором этот принцип дает заведомо абсурдный результат. Вуаля, спор выигран.

Увы, в жизни все сложнее. Вы похожи на Незнайку, который, пытаясь понять, что такое рифма, выдает классическое "палка-селедка". "Это не рифма" - говорит Цветик. "Ну как же, ты же сам сказал, что рифма - это когда слова оканчиваются одинаково" - начинает злиться Незнайка. Ему кажется, что его абсурдный пример опровергает определение рифмы, которое попытался дать Цветик. Бедный Незнайка - если б он знал, как сложно _настоящее_ определение рифмы, сколько аспектов оно учитывает и от скольких неизвестных зависит, он бы сразу махнул рукой и пошел бы к Тюбику учиться рисовать.

> и неправильным ваш сложный критерий будет выглядеть только с точки зрения евреев или молоденьких девушек.

Угу, тут Вы опять молчаливо подразумеваете, что существует некий единый верный принцип, а все остальные, неединые - неправильные и подлежащие осмеянию. И здесь мне тоже очень просто выбить почву у Вас из-под ног: я никогда и не говорил, что мой "сложный критерий" годится для кого-то, кроме меня. Я его сам выработал, для себя, понимаете? Это, попросту говоря, моя личная совесть.

Или Вы считаете, что Ваш принцип воистину един и универсален? (Я, конечно, точно не знаю, каков он, но догадываюсь.) Но вот есть я, для которого он - пустой звук. Что дальше? Скажете, я глуп и не понимаю? Возможно, но почему бы тогда мне не назвать глупыми тех, кто не принимает _мой_ критерий? Скажете, что непринимающих мой критерий больше, чем непринимающих Ваш? И тем самым угодите в ту самую ловушку "обожествления большинства", которую готовили для меня. Скажете, на Ваш принцип невозможно подобрать абсурдирующий пример? Ха, еще как возможно, и даже очень просто - намного легче, во всяком случае, чем на мой.

Так что... смотрите, как бы я не перешел в наступление :)

> ваши предрассудки близки к средне-общественным

Вот это с чего Вы взяли, интересно? Партия, за которую я голосую, никогда не набирала больше 4%.
vi_z
Aug. 6th, 2005 09:38 am (UTC)
Re: Права меньшинств
Вы правы в том, что следуете своим взглядам, и что исследование того, как они возникли, насколько часто встречаются и т п к делу отношения не имеет.

Возражать вам нужно было по-другому: что я ощущаю ваши взгляды опасными для собственного кармана и буду всеми имеющимися средствами (втч скрытие доходов и т п) вам препятствовать, будете ли вы пытаться ограбить (а так я вижу ваше желание демократично тратить мои деньги) меня, или других людей.
strepetaa
Aug. 6th, 2005 04:54 pm (UTC)
Re: Права меньшинств
Ну что ж, это честно. Особенно "и т.п." :)
scholar_vit
Aug. 7th, 2005 02:49 am (UTC)
Re: Права меньшинств
Ну вот, а я вижу, что Ваши взгляды опасны для моего кармана (почему так, я как-то объяснил вот тут: http://www.livejournal.com/users/scholar_vit/31217.html?thread=537073#t537073. Так что я буду бороться против них всеми легальными способами.

Profile

knot
scholar_vit
scholar_vit

Latest Month

August 2018
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Paulina Bozek