September 3rd, 2007

knot

Лютер и Аввакум

Не даёт мне покоя удивительная параллель межу Мартином Лютером и протопопом Аввакумом. Два харизматичных церковных лидера, каждый из которых мог сказать о себе знаменитое "Hier stehe ich, ich kann nicht anders" или "Сице аз, протопоп Аввакум, верую, сице исповедую, с сим живу и умираю". Оба пользовались покровительством довольно высоких особ: Фредерика Саксонского в случае Лютера, царского духовника, царицы и ряда князей в случае Аввакума. Оба участвовали в соборах, посвященных их ересям, и проиграли. Войны и восстания, оставшиеся после обоих, унесли немало жизней - хотя, конечно, Тридцатилетняя война погубила куда больше народу, чем преследования старообрядцев. Оба изменили родной язык и литературу, дерзко введя простонародный говор в письменный стиль: современный немецкий язык немыслим без Лютера и его перевода Библии, а современный русский - без "русского природного языка" Аввакума. Оба были людьми могучими, боровшимися с сильными соблазнами: если Лютер швырял в дьявола чернильницей, то Аввакум гонял беса с окна в печь и жег себе руку на свечке. Оба горячо любили жен, принесшим им по шестеро детей. Оба писали резко, яростно, не щадя противников. Даже антисемитизм обоих был сходен - хотя он, конечно, соответствовал общему Zeitgeist.

Столь же удивительно и различие. И дело не только в том, что Лютер был образованнейшим человеком, а Аввакум, по собственному признанию, "неуком", в какой-то момент променявшим книгу на лошадь. Дело в том, что смысл жизни Лютера был в реформе, в рационализации церкви. А Аввакум отдал жизнь противодействию такой реформе, которая, как и положено в России, проводилась "единственным европейцем" - при помощи кнута, дыбы и виселицы. И хотя Лютер жил на полтораста лет раньше Аввакума, его книги кажутся сейчас написанными современником - а книги Аввакума архаичны.

И какой удивительно разный конец: смерть в своей постели у Лютера и горящий сруб у Аввакума. Но опять же, примерно в одном и том же возрасте: 63 и 62 года.

Всё кажется, что судьба что-то хочет нам сказать этим параллелизмом. Что-то очень важное о России.

Финал этой истории можно пересказать лишь метафорами, ибо он происходит в царстве небесном, где времени не существует. Быть может, следовало бы сказать, что Аврелиан беседовал с Богом и что Бог так мало интересуется религиозными спорами, что принял его за Иоанна Паннонского. Однако это содержало бы намек на возможность путаницы в божественном разуме. Вернее будет сказать по иному: в раю Аврелиан узнал, что для непостижимого божества он и Иоанн Паннонский (ортодокс и еретик, ненавидящий и ненавидимый, обвинитель и жертва) были одной и той же личностью.