scholar_vit (scholar_vit) wrote,
scholar_vit
scholar_vit

Об изменении российской интеллигенции за последние сто лет

Собственно, все изменение в том, что Гуманистов, Фитоедов и т.д., вплоть до Гриши Будущева, - сегодня считались бы невероятно смелыми и честными людьми. На фоне окружающей действительности.





Максим Горький

Из "Русских сказок"

В некотором царстве, в некотором государстве жили были евреи – обыкновенные евреи для погромов, для оклеветывания и прочих государственных надобностей.

Порядок был такой: как только коренное население станет обнаруживать недовольство бытием своим, из наблюдательных за порядком пунктов, со стороны их благородий раздается чарующий надеждами зов:

– Народ, приблизься к седалищу власти!

Народ привлечется, а они его совращать:

– Отчего волнение?

– Ваше благородие, жевать нечего!

– А зубы есть еще?

– Маленько есть…

– Вот видите – всегда вы ухитряетесь что–нибудь скрыть от руки начальства!

И ежели их благородия находили, что волнение усмиримо посредством окончательного выбития зубов, то немедля прибегали к этому средству, если же видели, что это не может создать гармонии отношений, то обольстительно добивались толку:

– Чего ж вы хотите?

– Землицы бы…

Некоторые в свирепости своего непонимания интересов государства шли дальше и клянчили:

– Леформов бы каких–нибудь, чтобы, значит, зубья, ребры и внутренности наши считать вроде как бы нашей собственностью и зря не трогать!

Тут их благородия и начинали усовещевать:

– Эх, братцы! К чему эти мечты? "Не о хлебе едином" – сказано, и еще сказано: "За битого двух небитых дают"!

– А они согласны?

– Кто?

– Небитые–то?

– Господи! Конечно! К нам в третьем году, после Успенья, англичане просились – вот как! Сошлите – просят – весь ваш народ в Сибирь, а нас на его место посадите, мы, говорят, вам подати аккуратно платить будем, и водку станем пить по двенадцать ведер в год на брата, и вообще… Нет, говорим, зачем же? У нас свой народ хорош, смирный, послушный, мы и с ним обойдемся… Вот что, ребята, вам бы лучше, чем волноваться зря, пойти бы, да жидов потрепать, а? К чему они?

Коренное население подумает, подумает, видит – нельзя ждать никакого толка, кроме предначертанного начальством, и решается.

– Ну, ин, айдати, робя, благословясь…

Разворотят домов полсотни, перебьют несколько еврейского народу и, устав в трудах, успокоятся в желаниях , а порядок торжествует!…

Кроме их благородий, коренного населения и евреев, для отвода волнений и угашения страстей, существовали в оном государстве добрые люди, и после каждого погрома, собравшись всем своим числом – шестнадцать человек, – заявляли миру письменный протест:

"Хотя евреи суть тоже русские подданные, но мы убеждены, что совершенно истреблять их не следует, и сим – со всех точек зрения – выражаем наше порицание неумеренному уничтожению живых людей. Гуманистов. Фитоедов. Иванов. Кусайгубин. Торопыгин. Крикуновский. Осип Троеухов. Грохало. Фигофобов. Кирилл Мефодиев. Словотеков. Капитолина Колымская. Подполковник в отставке Непейпиво. Пр. пов. Нарым. Хлопотунский. Притулихин. Гриша Будущев, семи лет мальчик".

И так после каждого погрома, с той лишь разницей, что Гришин возраст изменялся, да за Нарыма – по случаю неожиданного выезда его в одноименный город – Колымская подписывалась.

Иногда на эти протесты отзывалась провинция:

"Сочувствую и присоединяюсь" – телеграфировал из Дремова Раздергаев, Заторканный из Мямлина тоже присоединялся, а из Окурова – "Самогрызлов и др.", причем для всех было ясно, что "др." – он выдумал для пущей угрожаемости, ибо в Окурове никаких "др." не было.

Евреи, читая протесты, еще пуще плачут, и вот, однажды, один из них, человек очень хитрый – предложил:

– Вы знаете что? Нет? Ну, так давайте перед будущим погромом и спрячем всю бумагу, и все перья, и все чернила и посмотрим, – что они будут делать тогда эти шестнадцать и с Гришем?

Народ дружный – сказано–сделано: скупили всю бумагу, все перья и спрятали, а чернила в Черное море вылили и … сидят, дожидаются.

Ну, долго ждать не пришлось: разрешение получено, погром произведен, лежат евреи в больницах, а гуманисты бегают по Петербургу, ищут бумаги, перьев – нет бумаги, нет перьев, нигде, кроме как в канцеляриях их благородий, а оттуда не дают!

– Ишь вы! – говорят. – Знаем мы, для каких целей вам это надобно! Нет вы обойдетесь без этого!

Хлопотунский умоляет:

– Да как же?

– Ну уж, – говорят, – достаточно мы вас протестам обучали, сами догадайтесь..

Гриша, – ему уже сорок три года минуло, – плачет:

– Хосю плотестовать! А не на чем!

Фигофобов мрачно догодался:

– На заборе бы, что ли?

А в Питере заборов нет, одни решетки.

Однако, побежали на окраину, куда–то на бойни, нашли старенький заборчик, и только что Гуманистов первую букву мелом вывел, вдруг, яко бы с небес спустясь, подходит городовой и стал увещевать:

– Это что же будет? За эдакое надписание мальчишек шугают, а вы солидные, будто, господа – ай–яй–яй!

Конечно, он их не понял, думая, что они – литераторы из тех, которые под 1001 статью пишут, а они сконфузились и разошлись – в прямом смысле – по домам.

Так один погром и остался не опротестован, а гуманисты – без удовольствия.

Справедливо говорят люди, понимающие психологию рас: хитрый народ евреи!
Tags: gorkiy, russia
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments