?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: литература

Тот факт, что Слуцкий, как и многие советские люди, Евангелия не читал, легко доказать при помощи одного слова из одного его стихотворения:

БЛУДНЫЙ СЫН

Истощенный нуждой,
Истомленный трудом,
Блудный сын возвращается в отческий дом
И стучится в окно осторожно.
— Можно?
— Сын мой! Единственный! Можно!
Можно все. Лобызай, если хочешь, отца,
Обгрызай духовитые кости тельца.
Как приятно, что ты возвратился!
Ты б остался, сынок, и смирился.—
Сын губу утирает густой бородой,
Поедает тельца,
Запивает водой,
Аж на лбу блещет капелька пота
От такой непривычной работы.
Вот он съел, сколько смог.
Вот он в спальню прошел,
Спит на чистой постели.
Ему — хорошо!
И встает.
И свой посох находит.
И, ни с кем не прощаясь, уходит.

Слово это "единственный". Человек, читавший евангельскую притчу, так бы не сказал: весь смысл ее в том, что сын не единственный. Важную роль в ней играет старший брат с его обидой на отца: "Я всю жизнь работал на тебя, и ты ни разу козленочка не дал нам с ребятами повеселиться!". Слуцкий заменяет источник напряжения в оригинале совсем другим.

Еще одно неудачное слово в стихотворении — это, конечно, "приятно". Приятно кофе со сливками пить; у отца в притче эмоции посильннее.

Стихотворение, впрочем, сильное, даже несмотря на огрехи. И Мищуки его хорошо исполняют

This entry was originally posted at https://scholar-vit.dreamwidth.org/541478.html. Please comment there using OpenID.

comment count unavailablecomments

Tags:

О пределах чуда

Один из персонажей классического китайского романа "Сон в красном тереме" Цзя Баоюй мистически связан с драгоценным камнем, яшмой, оставшейся после заделывания пробоины в небосводе. В третьей части романа, изданной Гао Э уже после смерти автора первых двух частей Цао Сюэциня, Баоюй сам оказывается воплощением камня, сошедшим на землю небожителем.

Как и все молодые люди из знатных семей, Баоюй готовится к государственным экзаменам, необходимым для чиновничьей карьеры. Однако он учится небрежно, предпочитая проводить время в играх с девушками. Он противопоставляется племяннику Цзя Ланю, умному и старательному юноше, который много и хорошо учится. Только перед самыми экзаменами Баоюй раскрывает книги, но и тогда он учится лишь для того, чтобы порадовать мать и бабушку: сам он к этому времени уже осознает свое небесное предначертание, и ни на какую должность претендовать не собирается. И сразу после экзамена он исчезает из дому, то ли избрав жизнь странствующего монаха, то ли вернувшись на небо.

Так вот, несмотря на это, Баоюй занимает на экзаменах седьмое место по стране, а Цзя Лань сто тридцатое. Последнее, кстати, тоже очень почетно, оба получают ученую степень цзюйжэня, перед ними открыта карьера, от которой Баоюй, напомним, добровольно отказывается.

Я вот о чем думаю. Я могу себе представить этот сюжет в европейской литературе. Но мне кажется, что в ней Баоюй занял бы не седьмое, а первое место: он избранник, у него магическое происхождение. Как можно вообразить, что шесть простых смертных обойдут небожителя? А вот для авторов и читателей "Сна в красном тереме" это вполне в порядке вещей. То есть для них у чуда свои пределы: если очень-очень хорошо учиться (даже лучше, чем Цзя Лань), то можно обойти воплощение драгоценной яшмы, оставшейся от ремонта небосвода.

Я не знаю, отражает ли эта история некоторую черту китайского мировоззрения.

This entry was originally posted at https://scholar-vit.dreamwidth.org/528499.html. Please comment there using OpenID.

comment count unavailablecomments

Сегодня в книжном клубе Калифорнии была лекция об экслибрисах, их истории и мастерах жанра. После лекции люди заспорили, поднимает ли экслибрис цену антикварной книги. Вице-президент клуба, профессиональный букинист, сказал, что все зависит от того, чей экслибрис. Некоторые снижают, а некоторые поднимают во много раз. "Впрочем, - заметил он, - относиться к ним надо осторожно. Когда я в молодости пошел работать в антикварный книжный магазин в Лондоне, я нашел в ящике стола стопку экслибрисов Адольфа Гитлера. 'А, эти, - сказал мне начальник. - Это мы наклеиваем на порнографию'".

This entry was originally posted at https://scholar-vit.dreamwidth.org/524501.html. Please comment there using OpenID.

comment count unavailablecomments

Tags:

Я решил не писать больше о Брексите: не мое это дело, в конце концов. Но тут подоспела интересная новость о том, что меня как раз интересует, так что попробую нарушить обещание.

Если я правильно понимаю, с англоязычным книгоизданием дело обстоит так. Есть американский рынок, и есть британский рынок. Стивен Кинг публикует End of Watch в США в издательстве Scribner, а в Британии в издательстве Hodder & Stoughton. Аналогично Джоан Роулинг публикует книги про Гарри Поттера в Британии в Bloomsbury, а в США в Scholastic. Есть свои издатели в Канаде, Австралии, Индии и так далее.

Но в континентальной Европе масса людей, читающих английские книги в оригинале. Кто их окучивает? До сих пор ответ на этот вопрос был ясен: британцы. Евросоюз, все такое. Продавая права в Британии, автор почти автоматически продавал их и по всей Европе. К зависти американских издателей и книготорговцев.

Теперь ситуация может измениться. Похоже, американские издатели уже точат ножи и вилки на британский пирог.

С этой стороны Атлантики перспективы брексита довольно интересны.

Tags:

Мой друг, контрактор американского военно-морского флота, часто вспоминает старую поговорку: "Кто враг ВМФ США? Нет, не русские, китайцы и т.д.: это наши противники. Враг — это военно-воздушные силы США".

Так вот, пишут, что в Сирии повстанцы, которым платит ЦРУ, сейчас воюют против повстанцев, которым платит Пентагон.

Продолжим рассуждения о риторике.

В свежем выпуске NYRB статья Ингрид Роуланд об Орестее (Ingrid D. Rowland, The Most Dysfunctional Family We Know, New York Review of Books, Vol. LXII, No. 17, Nov 5, 2015, pp. 41--44). Статья вся очень интересная, и я ее горячо рекомендую (увы, на сайте она только для подписчиков). Но сейчас я бы хотел обсудить вот какой момент.

4 апреля 1968 года. Убит Мартин Лютер Кинг. Роберт Кеннеди (его самого убьют два месяца спустя) выступает перед аудиторией в Индианаполисе - большей частью черной. И в этот момент он приводит строфу, как он говорит, своего любимого поэта, Эсхила - о том, как по страшной милости богов неизбывная боль дает нам мудрость (Agamemnon 179-183). Кеннеди использует классический перевод Эдит Гамильтон, но неточно (despair вместо despite). По мнению Роуланд, это означает, что он цитирует по памяти - то есть (пусть слегка видоизмененный) Эсхил у него на слуху.

Два обстоятельства, практически немыслимые в современной американской действительности. Во-первых, крупный политический деятель, который наизусть цитирует Эсхила. Во-вторых, тот факт, что он не боится признаться аудитории в том, что знает Эсхила, обращаясь к обычным людям, как пишет Роуланд, "высоким языком греческой поэзии, а не с фальшивыми интонациями 'своего парня'" ("a political figure would feel free to address an audience of ordinary people in the lofty language of Greek poetry rather than talking down to them with mock folksiness").

О старении

В ходе моей основной деятельности мне нужно было понять, как ведет себя... ну скажем, сепулька в специальных обстоятельствах. Этакая чисто инженерная задача. Я про это ничего не знал, и две недели читал литературу. Из коей почерпнул, что удовлетворительного ответа на этот вопрос у инженеров нет. Измерения есть, а почему они дают именно такой результат, а не другой, - и, главное, какой дадут в других условиях, - не пишут. Более того, иногда явно пишут, что не знают.

Плюнул и нарисовал простенькую модель. Которая неожиданно дала неплохой ответ. Полуколичественый, конечно, но мне большего было не надо.

А ведь четверть века назад я бы начал сразу со второго этапа.

Tags:

Однако

Коллекция высказываний добрых людей via sgustchalost

http://www.vz.ru/opinions/2015/10/8/771270.html

Даниил Генис

Некоторое время назад я наткнулся на серию тюремных репортажей, написанных очень хорошим языком и принадлежащих очевидно неплохо образованному человеку. Человек этот, по собственному признанию, недавно отбыл десятилетний срок за вооруженное ограбление. Я запомнил его имя, Даниил Генис, но почему-то не проассоциировал его со знакомыми с детства именами Гениса и Вайля.

Только недавнее интервью с Терри Гросс поставило все на свои места. Даниил Генис - сын Александра Гениса, родившийся в Нью-Йорке уже после эмиграции родителей. Он закончил Stuyvesant, очень престижную школу на Манхеттене, а затем NYU. Затем он пристрастился к героину, задолжал дилеру пять тысяч долларов и попытался добыть их, угрожая прохожим перочинным ножом. Его довольно быстро поймали, и он провел десятилетие за решеткой, выйдя из тюрьмы в прошлом году.

Интервью очень интересно. Даниил Генис много читал в тюрьме (за десять лет он прочел 1046 книг), учился, писал. Он утверждает, что именно тюрьма сделала из него писателя: до этого был молодой человек без особенного места в жизни, растущий в тени своего отца (как замечает Гросс, с детства в его дом были вхожи Михаил Барышников, Андрей Сахаров, Курт Воннегут, Умберто Эко, Норман Мейлер, Милош Форман и многие другие). В тюрьме Генис написал массу эссе, переводов (он подчеркнул, что хорошо знает русский, и это видно из его цитат и аллюзий), роман-антиутопию.

У него своебразное чувство юмора. В одной из своих статей Генис рассказывает, как был наказан за покупку душ своих сокамерников. У него были деньги, присылаемые родителями, на которые он мог приобретать кофе в тюремной лавочке. Многие заключенные попрошайничали, и в конце концов он стал писать контракты: "Я, такой-то, продаю Даниилу Генису свою бессмертную душу за чашку кофе". Смысл был в том, чтобы попрошайничество прекратилось: каждому понятно, что душу можно продать только раз. Однако среди надзирателей оказались добрые христиане, и Генис получил за торговлю душами три месяца одиночки; ему пришлось немало потрудиться, чтобы эти три месяца не были добавлены к его сроку.

Еще одна история. В какой-то момент Даниил должен был опасаться удара ножом, и он обложился журналами под одеждой. "К сожалению, Нью-Йоркер не годился: слишком непрочный. Пришлось использовать National Geographic. Я должен обсудить этот недостаток с редактором Нью-Йоркера", - невозмутимо говорит Генис.

Я не знаю, действительно ли тюрьма была нужна, чтобы Даниил Генис стал хорошим писателем, но судя по всему, он им стал.

У Бога тоже своеобразное чувство юмора.

Немного Твардовского

Александр Твардовский

Дробится рваный цоколь монумента,
Взвывает сталь отбойных молотков.
Крутой раствор особого цемента
Рассчитан был на тысячи веков.

Пришло так быстро время пересчета,
И так нагляден нынешний урок:
Чрезмерная о вечности забота -
Она, по справедливости, не впрок.

Но как сцепились намертво каменья,
Разъять их силой — выдать семь потов.
Чрезмерная забота о забвенье
Немалых тоже требует трудов.

Все, что на свете сделано руками,
Рукам под силу обратить на слом.
Но дело в том,
Что сам собою камень -
Он не бывает ни добром, ни злом.


1965

Прочел сборник фабльо. Фабльо - это рифмованные истории, складывавшиеся в северной Франции около XIII века. Как правило, скабрезные или скатологические и крайне непочтительные. И одна вещь (кстати, мельком упомянутая в предисловии) меня очень удивила.

Read more...Collapse )

О матерщине

Пишут, что первое письменное употребление слова fuck в англоязычном тексте датируется 1528 годом (до этого оно упоминалось в латинской поэме 1500 года и в шотландской поэме 1513 года). Некий монах пожаловался на своего аббата на полях книги о моральном поведении (!): "O D fuckin Abbit". Предполагается, что "D" - сокращение от Damned, проклятый. Такое слово монах, конечно, написать не мог, но зато fuckin написано полностью. Тот факт, что сейчас слово на d вполне приемлемо в фильме или телепередаче для детей, а слово на f - нет, много говорит об изменении отношения к религии и сексу по сравнением с 16 веком.

Пожалуй, не меньше, чем говорит об изменении нашего сексуального поведения по сравнению с античностью тот факт, что самым неприличным латинском словом, которого избегали даже Катулл и Марциал, было слово landīca, означавшее клитор.

Одной из характерных черт The New York Review of Books является то, что часто рецензии там интереснее книг, о которых они написаны. Статья о биографии Робера Оппенгеймера авторства Рея Монка в свежем выпуске NYRB, например написана Фрименом Дайсоном (Freeman Dyson. Opeenheimer: The Shape of Genius. NYRB, vol. LX, No. 13, pp. 18-19, 2013).

Дайсон, читая биографию Оппенгеймера, рассказывает о своих встречах с героем книги, с которым он был знаком много лет. Он пишет, что для Оппенгеймера главной трагедией было не знаменитое расследование, закончившееся потерей допуска и отстранением от ядерной программы, а то, что несмотря на многолетние усилия и несомненный талант, Оппенгеймеру (почти) не удалось сделать ничего соответствующего таланту в фундаментальной физике. "Сорок лет он вкладывал сердце и душу в мысли о глубоких научных проблемах. За единственным исключением описания коллапса массивных звезд в конце их эволюции, он не решил ни одну из них". Объяснение Дайсона сводится к замечательному немецкому слову Sitzfleisch (букв. мясо на седалище), которое, как утверждает Дайсон, не переводится на английский. "Он не мог сидеть достаточно долго, чтобы закончить сложное вычисление. Его расчеты всегда делались небрежно и были полны ошибок".

Интересно, что Sitzfleisch легко и разнообразно переводится на русский: как сниженным "каменная задница", так и литературным "усидчивость".

Статья очень хороша, но пересказывать её нет времени. Отмечу два интересных факта. Во-первых, сравнение Оппенгеймера с Харитоном, загадочный параллелизм между которыми был отмечен Холлоуэем: ровесники, оба выросли в ассимилированных еврейских семьях, знали по три языка, любили литературу и искусство, работали в Кэвендишской лаборатории (Харитон пришел туда как раз после ухода Оппенгеймера) оба руководили ядерной программой, у обоих были доверительные отношения с боссами - соответственно Гровсом и Берией. Однако, как отмечает Дайсон, Харитон не стал политически значимой фигурой, субъектом и объектом споров в обществе, как Оппенгеймер: эту роль сыграл близкий друг Харитона Андрей Сахаров. Во-вторых, как утверждает Дайсон, причиной скандала вокруг Оппенгеймера стала извечная борьба между армией и военно-воздушными силами США. Тогда шел спор о будущем ядерного оружия: ВВС хотели стратегических бомб и войны на массовое поражение, тогда как армия отстаивала тактическое ядерное оружие и войну в основном против солдат (а не населения) противника. Оппенгеймер был человеком армии; в частности, именно поэтому он был за тактические ядерные заряды и против термоядерной бомбы. В ходе борьбы за власть летчики сумели съесть Оппенгеймера.

В американской налоговой декларации есть графа "род занятий". С. рассказывал, как её заполнял его знакомый - назовем его N. Тот вышел из технарей, в свое время основал фирму, которая выросла, была выгодно продана, так что N стал крупным начальником с соответствующими доходами. Так вот, в графе "род занятий" N всегда писал "инженер". Пока жена не взмолилась: "Ну какой ты инженер? Годовой доход в десятки миллионов - не стыдно все ещё в инженеры записываться?"

Мне кажется, это интересное окошко во внутренний мир этого человека: "снаружи" это успешный бизнесмен, но "изнутри" он гордится вовсе не этим. Для него, похоже, звание инженера престижнее денег и положения.

Это напоминает известную историю про анкету Ленина, которую тот заполнял в 1920 году, и в которой в качестве основной профессии указал "Литератор" (хотя и признался, что пишет "редко"). Интересно, что литературные занятия с точки зрения Ленина были более определяющими для него, чем должность председателя СНК. Впрочем, возможно, что если бы в анкете вместо "профессия" спрашивался "род занятий", он ответил бы иначе, а диктатором считал себя непрофессиональным.

Если говорить о главах государств, то можно вспомнить растиражированную фразу Николая II, определившего свой род занятий в анкете переписи населения как "Хозяин Земли Русской". Замечу, что американские президенты в налоговых декларациях пишут просто: "US President".

"Ревизор" в Вашингтоне

Я как-то написал, что собираюсь пойти на "Ревизора" в Шекспировском театре, но боюсь, что действие перенесут в Тимбукту. Так вот, пару недель назад к нам приехал в гости сын, и мы втроем пошли-таки на этот спектакль.

Read more...Collapse )

По ссылке у Брэда ДеЛонга прочел очень интересную запись в блоге Майкла Айзена.

Айзен — биолог в Беркли, занимается эволюцией и генетикой. Как-то раз ему понадобилось купить для лаборатории новый экземпляр классической книги по биологии дрозофил: Peter Lawrence, The Making of a Fly. Книга не переиздавалась с 1992 года, и на Амазоне продавалась только независимыми продавцами. Сотрудник Айзена нашел 15 подержанных копий, стоящих от $35.54 и выше, и две новых, стоящих от $1,730,045.91 и выше (плюс $3.99) за пересылку. Такая странная цена — под два миллиона долларов! &mdash сильно удивила и Айзена, и самого Питера Лоуренса, которому Айзен послал снимок экрана. Но ещё более Айзен удивился, когда на следующий день обе цены возросли! Книжка уже стоила под три миллиона долларов!

Айзен стал методически отслеживать цены на эту книгу изо дня в день. И вот что у него получилось. Read more...Collapse )

Я с детства помню и люблю эту песенку Шпаликова и Галича. Её историю я всегда понимал так: Геннадий Шпаликов написал веселое и теплое стихотворение, а потом Александр Галич добавил к нему третью строфу, полностью переворачивающую смысл первых двух. Однако перечитывая старую подборку о Шпаликове в "Огоньке" я увидел совсем другие строчки, и похожие, и непохожие на привычные.

Конечно, "текстология по Интернету" — занятие неблагодарное. У меня нет уверенности, что текст в "Огоньке" — действительно шпаликовский. Однако доступа к рукописям и авторитетным изданиям у меня сейчас тоже нет. Поэтому я пока предположу, что разница между двумя версиями — действительно правка Галича и попробую посмотреть, к каким выводам из этого можно прийти. Разумеется, все эти выводы могут оказаться ошибочными: например, если выяснится, что разница между вариантами вызвана другими причинами.

Read more...Collapse )

Переводить стихи на русской язык труднее всего с украинского (может, ещё с белорусского, но я его не знаю). Уж очень велика интерференция. Кажется, чуть тронь слова - и они станут русскими. Но увы, на самом деле от прикосновения все рассыпается.

Мой любимый пример - прекрасное стихотворение Коротича, ставшее знаменитым после того, как Никитин положил его на музыку. Юнна Мориц - очень хороший поэт и переводчик. Тем интереснее посмотреть, что у неё получилось, а что нет.

Read more...Collapse )

Ещё об интеллигенции

У a_grabenich очень интересная запись о том, как исторические особенности СССР привели к своебразному "смешению рациональности с людоедством".

В дискуссии автор сказал ещё четче: Я пытался сформулировать разницу между обществом, где просвещение и гуманизм с самого начала образовывали довольно прочный тандем, и обществом, куда просвещение пришло (в случае России -- после существенной деградации общественных институтов) в качестве составной части жесткого авторитарного проекта. [...] Скажем, нацизм у подавляющего большинства его западных критиков с самого начала ассоциировался с антипросветительской позицией (я не буду ссылаться на тексты -- тут всё очевидно). В России же критика (по крайней мере, в последние годы) сугубо моралистическая и морализаторская, которая производит такое впечатление, что вообще-то Гитлер достиг больших успехов и практически был отцом нации, а просто есть цена, которую "мы не готовы платить" за эти успехи. О кострах из книг, деградации науки и культуры, навязывании диких антропологических концепций говорят гораздо меньше. Грубо говоря, когда в западном обществе человек ассоциирует себя с Гитлером, он производит впечатление ничтожества и недоучки, а в российском обществе -- джедая, передавшегося на темную сторону Силы.

Приведу свой комментарий.

Солженицын, как известно, очень не любил советскую "образованщину". Я во многом с ним не согласен, а пассажи про "образованщину" меня просто оскорбляли лично. Но пожив в США, пообщавшись как с местными интеллектуалами, так и с постсоветской интеллигенцией, я все больше задумываюсь: а может, Солженицын был прав, а я - нет?

Брэд ДеЛонг о Гайдаре

Брэд ДеЛонг, профессор экономики в Беркли, написал некролог в своем блоге. Ниже следует мой перевод.

Мы скорбим о смерти Егора Тимуровича Гайдара

R.i.P. Егор Тимурович Гайдар (19 марта 1956—16 декабря 2009.

Я с ним долго разговаривал только однажды: когда он приехал читать лекцию в Беркли в конце 1990х и остался у меня дома на День Благодарения.

Он сказал, что оглядываясь назад, видит, что ему пришлось принять только два важных решения:

  • В начале срока: либерализовать цены или послать Красную Армию в деревню собрать урожай для городов под дулами автоматов.
  • В середине срока: устраивать ваучерную приватизацию или попробовать более "китайскую" систему, в которой частный сектор растет в условиях все ещё работающего госсектора.

Он верил, что принял правильные решения. Если бы он послал Красную Армию собирать урожай под дулами автоматов, то, как он говорит, были бы убиты люди, политические последствия были бы непредсказуемы и могли бы оказаться очень плохими. Если бы он использовал "китайский" подход, то, по его словам, номенклатура бы все украла, поскольку она использовала бы свое служебное положение руководителей госсектора, чтобы перекачать все ценное из госсектора в свои собственные частные предприятия. Единственное, что сделало возможным "китайский" подход в Китае, как он сказал, это бедность Китая, так что номенклатуре там было практически нечего украсть.

Он был другом народа. Он очень старался.

Я не знал, что его отец был другом Рауля Кастро и сражался в Заливе Свиней, и что он сам был зятем российского писателя-фантаста Аркадия Стругацкого. Если бы я знал, я бы попросил его подписать мой экземпляр книги его тестя.

Tags:

Я под замком обычно не пишу, но комментировать - комментирую. Вот это - из такого комментария.

Одну из самых страшных фраз о советской (и постсоветской) интеллигенции сказал крайне несимпатичный персонаж Стругацких, гебист Павор из "Гадких Лебедей": "Вы думаете, что если человек цитирует Зурзмансора или Гегеля, то это - о! А такой человек смотрит на Вас и видит кучу дерьма, ему Вас не жалко, потому что Вы и по Гегелю дерьмо, и по Зурзмансору тоже дерьмо". Собственно, Стругацким очень не хочется "верить этому фашисту Павору" - об этом они и книжку написали. Насколько она убедительна - другой вопрос.

Кстати, интересно, есть ли у Стругацких тут намек на знаменитую фразу Ленина о самой интеллигенции, "которая думает, что она - мозг нации, а на самом деле она - говно"?

Но вернемся к фразе. Надо очень своеобразно читать того же Гегеля, чтобы вычитать у него, что человек (любой) есть куча дерьма. Но в этом-то и характерная черта советской интеллигенции, что из любого текста она вычитывает прежде всего именно этот тезис. Причем похоже, что тенденция старше советской власти: "тварь дрожащая", "двуногих тварей миллионы" и т.д.

Как ко всему этому относиться? Соблазнительно, конечно, перефразируя то ли Ленина, то ли детское "сам дурак", объявить дерьмом самих носителей этой психологии. Разумеется, это желание выдает принадлежность к критикуемой группе.

Мою собственную позицию лучше всего описывает вот это стихотворение Юрия Михайлика.

Попросили напомнить...

Константы Ильдефонс Галчинский
Если бы у меня было одиннадцать шляп
перев. Л. Мартынова

Если бы у меня было одиннадцать шляп,
Первую, что не пылилась, спрятал бы я в шкап,

А вторую бы по почте отослал в пакете;
Всяческие безделушки складывал бы в третью.

Четвертую шляпу употребил бы для магических фокусов и тому подобного.
Пятой сыр прикрывать и масло было бы удобно.

Дал бы Ядвисе шестую,
А седьмую бы повесил, пусть не треплется впустую.

Переделал бы восьмую в абажурчик славный,
А в девятой, коль не ёжик, тварь другая бы жила в ней.

Для десятой примененья до сих пор я не измыслил,
А одиннадцатую ветер пусть сорвет с меня на Висле,

Потому что одна краковская поэтесса сказала мне такие слова:
"Эта голова не для шляпы. Монументальная голова!"

Read more...Collapse )

И ещё немного поэзии

Юрий Михайлик

Из маркиза де Кюстина,
из ехидного письма
образуется картина
интересная весьма.

Даже если постараться
и пройти по следу в след,
пропадает полтораста,
полтораста с лишним лет.

Тот же сладкий пыл восторга
пробегает по рабам,
так же бахает с востока
разудалый барабан.

Неужели в самом деле
у родного очага
полтораста лет кипели --
не сварили ни фига?

Слишком впору эти шпоры,
тот же стыд и тот же страх,
те же споры-разговоры,
те же шоры на глазах.

Неужели всё вместимо
и в длину и в ширину
от маркиза де Кюстина
к Салтыкову-Щедрину?

Трудно найти английского поэта, оказавшего большее влияние на русскую поэзию 20 века, чем Киплинг. Такие совсем разные по политическим взглядам, таланту, темпераменту и судьбе авторы как Гумилев, Багрицкий, Светлов, Симонов и многие другие, - писали в какие-то моменты жизни киплинговским слогом. Собственно, само имя Киплинга стало в русской поэзии кодом, обозначением особого рода "киплинговской" романтики. Высоцкому было ясно, что "когда кругом космическая тьма", его герои будут читать Киплинга (и Пушкина - весьма показательное для русского уха сопоставление!). Когда КСПшники, явление уже не столько поэтическое, сколько социальное, - задумывались о себе, у них был готовый образ: "Я вовсе не обманщик, я Киплинга солдат". Сомнения и разочарование в "военной романтике" облекались в ту же понятную форму: "Так нужна ли миру киплингова лира?"

Впрочем, заговорив о КСП, мы плавно переходим от влияния на поэтов - к массовой популярности. И тут Киплинг тоже бьёт рекорды. Русские дети росли на Киплинге. Именно от него они узнавали, почему у слоненка хобот и как появились броненосцы. Маугли, Рики-Тики-Тави, кошка, гулявшая сама по себе, - есть ли хоть один ребенок, не видавший о них мультфильмов, не читавший книжек, не смотревший пьес и не слушавший аудиоспектаклей? В массовое сознание прочно вошли и песни на стихи самого Киплинга, и перепевы - вплоть до "афганских" песен - подражаний подражаниям Киплингу.

Киплинг занимает прочное место в русской культуре - пожалуй, более прочное, чем в его родной (Britannica о его поэзии пишет: "As a poet he scarcely ranks high", - хотя и отдает должное мастерству Киплинга-прозаика).

И это все тем более удивительно, потому что русских Киплинг очень не любил. Точнее даже будет сказать - он ни к кому так плохо, как к русским, не относился.

Read more...Collapse )

Довольно давно ничего не писал: одновременно происходил переезд и парочка срочных работ. Выматывает.

Одна из работ напомнила мне эпизод из ранней юности. Я тогда любил заходить в школу во время сбора макулатуры: чего только люди не выкидывали. Однажды мне попался тяжеленный иллюстрированный энциклопедических словарь. На шведском языке.

Read more...Collapse )

Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли и дням грядущим
я дарю их как опыт борьбы с удушьем.
Бродский

Я полагал, что мой опыт никому не интересен, но syarzhuk и larisaka попросили рассказать, поэтому держите. В тексте довольно часто встречается слово "я" - ну так жанр такой: мемуары. По поводу остальных претензий см. эпиграф. Read more...Collapse )

Сейчас во френдленте многие цитируют двухлетней давности статью Кашина о Высоцком. В статье автор обсуждает, как повезло Владимиру Семеновичу с ранней смертью. Ведь не умри он тогда, наверняка бы в 82-м поехал с гастролями в Афганистан, как Кобзон. Не Розенбаум, а именно Высоцкий написал бы главные песни про афганскую войну. Оброс бы связями - к началу девяностых занял бы в обществе место где-нибудь между теми же Кобзоном и Розенбаумом, имел бы какой-нибудь маловнятный и, скорее всего, полукриминальный бизнес. Дружил бы с губернатором Громовым обязательно. Вступил бы в "Единую Россию", избрался бы в Госдуму. Заступился бы за Киркорова во время прошлогоднего скандала. Был бы невъездным в Америку по подозрению в связях с русской мафией. В день своего шестидесятилетия в 98-м торжественно ушел бы с эстрады, предварительно объехав страну с прощальным туром. На юбилее Пугачевой спел бы с ней дуэтом что-нибудь легкомысленное. Написал бы книгу, которую издательство "Вагриус" выпустило бы в серии "Мой ХХ век" в том же 98-м, но тираж до сих пор не был бы распродан. Автор предлагает ещё несколько сценариев, столь же малопочетных, включая, разумеется Этим летом подписал бы письмо против Ходорковского. Я взял бы у него интервью на эту тему для "Большого города" - и он бы снова сказал мне знаменитый афоризм про вора и тюрьму.

Эти рассуждения напоминают известное письмо Пушкина Вяземскому, которое мне уже случалось цитировать. Толпа жадно читает исповеди, записки etc., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы!

Интересно, как все же изменились нравы за эти без малого два столетия. Современной Пушкину толпе для обвинения "высокого" нужны "исповеди, записки etc.", т.е. хоть какие-то основания. Кашину не нужно ничего. Он и так a priori знает, что Высоцкий так же мал и мерзок, как Кашин и люди вокруг Кашина. Он не может вообразить ничего, кроме дерьма. То есть он не просто дерьмо сам - он живет в дерьме, общается только с дерьмом, видит только дерьмо и знает только дерьмо.

Здравствуй, племя младое, незнакомое...

Новелла Борхеса "Богословы" начинается так:

Разорив сад, осквернив чаши и алтари, гунны верхом на лошадях ринулись в монастырскую библиотеку, изорвали в клочья непонятные для них книги и с бранью сожгли их, видимо, опасаясь, что в буквах таятся оскорбления их Богу, кривой железной сабле. Сгорели палимпсесты и кодексы, но внутри костра, среди пепла осталась почти невредима двенадцатая книга "Civitas Dei" (О граде Божием), где повествуется, что Платон в Афинах учил, будто в конце веков все возродится в прежнем своем виде и он будет здесь, в Афинах, перед той же аудиторией, снова проповедовать это же учение. К пощаженному огнем тексту относились с особым пиететом, и те, кто его читал и перечитывал в отдаленной этой провинции, и думать забыли о том, что автор упомянул это учение, лишь чтобы более основательно его опровергнуть. Век спустя Аврелиан, коадъютор Аквилеи, узнал, что на берегах Дуная недавно возникшая секта "монотонов" (называвшихся также "ануляры") исповедует веру в то, что история - круг и нет ничего, что не существовало бы прежде и не будет существовать в будущем. В горных областях Колесо и Змея вытеснили Крест.
(перев. Е. Лысенко)

Я вспомнил этот отрывок, когда читал интервью Егора Гайдара о зарождении семинара Гайдара-Чубайса и его "советском" периоде. Интересно, насколько важным для истории СССР и России был тот факт, что среди разрозненных томов спецхрана московских научных библиотек оказался именно фон Хайек?

Обсуждая с prof_yura антисемитизм (или отсутствие оного) у Честертона, я привёл в качестве аргумента ссылку на статью в Википедии. В этой статье есть очень интересная цитата из Честертона. Он говорит, что готов видеть еврея хоть Лордом Верховным Судьёй или даже Архиепископом Кентерберийским. Но он хотел бы, чтобы по отношению к евреям был принят один указ: евреи должны носить восточную ("арабскую") одежду. Это, по словам Честертона, необходимо для того, чтобы англичанин помнил, кто перед ним - и чтобы евреи помнили, где они: в чужой стране. Я не буду говорить про звёзды на одежде: Честертон писал это в 1920 году. Он ещё успел дожить до Гитлера и ужаснуться. Я сейчас о другом. Еврей для Честертона - принципиально Чужой, и он не видит для него естественного места в столь любезной его сердцу Ye Olde Merrie Englande. Что, кстати, исторически неверно: евреи пришли в Англию вместе с Вильгельмом Завоевателем, т.е. они не менее традиционны, чем Тауэр, Оксфорд и Кембридж - и куда более традиционны, чем такие нововведения, как английский чай в пять часов и смена караула у Букингемского дворца.

Это интересно сопоставить с отношением к английским евреям современника Честертона: Киплинга. Read more...Collapse )

Как-то трепались мы с el_d обо всём и ни о чём, и я заметил, как странно сочетаются в Александре Городницком поразительная точность с не менее поразительной приблизительностью, граничащей с фальшью.

Read more...Collapse )

Только что вернулся с замечательного концерта: Дмитрий Сухарев, Ольга Муратов, Дмитрий Богданов. Старые, знакомые с детства песни и стихи. И удивительная теплота и человечность.

Один из зрителей спросил после концерта, что означают слова "И так длинна, так коротка дорога, Что можно спать, не слушая гудка" в "Двух женщинах"? Мне этот вопрос показался странным: я всегда считал их простыми и понятными. Человек едет в поезде далеко, до конца. Так что можно спать, не считая станции и не прислушиваясь к гудкам паровоза. И длинная дорога становится короткой, потому что проходишь её во сне. Но ещё больше меня удивило, что Дмитрий Антонович не нашёлся, что ответить. "Так написалось...". И я задумался, о чём же эта песня на самом деле.

Read more...Collapse )

Блехер и Ходорковский

Я, наконец, понял, почему меня так тошнит от вот этого высказывания leonid_b.

Я ничего не знаю об обстановке в России. Я не очень твердо представляю себе, что там с Ходорковским было на самом деле. Вроде все, и leonid_b в том числе, согласны, что суд правым не был. Но я готов согласиться и с тем, что бывает и неправее, и что Ходорковский -- не ангел.

Дело в другом. Вот была редкостная сволочь -- полковник Пестель. Никакого сочувствия вызывать этот человек у того, кто прочел его сочинения, не может. Он был уж конечно же на пару ступенек страшнее Ходорковского. И умнейший человек России Александр Сергеевич Пушкин этого не понять никак не мог. Тем не менее у Пушкина ни на секунду не возникло сомнения, как себя вести. "Государь, на Сенатской площади были мои друзья" (преувеличение!), "и милость к падшим призывал". И так далее. Послать по матери "жалельщиков хреновых", как это сделал leonid_b, Пушкин элементарно не мог.

Ларчик открывается просто. Александр Сергеевич был человеком порядочным.

Стёб и Пропп

Прочёл обсуждение стёба у ivanov_petrov. Примечательно, что почти для всех участников стёб -- это однозначно плохо. Ничтожная литература. Лучше всего сформулировано вот тут:

Да, есть и очень крутая теория по поводу того, что смех - признак дьявольский, а истинно верующему более приличествует серьезность и печаль. Следует ли сразу заключить, что раз вокруг смеются, значит, мы в аду?

Характерно, что в сказках, если верить Проппу, всё с точностью наоборот: человек смеётся, чтобы доказать, что он жив. Мертвец, нежить серьёзен. Засмеявшись, спасёшься. Развеешь морок. Если вокруг смех, ты не в аду. Согласно одному из поверий, злой колдун не смеётся никогда, чтобы не показывать зубы: у него между зубов застряли кусочки человеческого мяса.

В русле этой традиции стёб -- это реакция живого человека на мертвечину. Распространение стёба в постсоветской литературе есть реакция на смердящий труп под названием "советская литература". А точнее, на всю советскую систему ценностей вместе с её антисоветским зеркалом ("советский, антисоветский -- какая разница?")

Но тогда почему сейчас, через полтора десятилетия, продолжается стёб? А потому что какова кухня, такова и песня. Если нет новой системы ценностей, а есть атомизированное общество, "умри ты сегодня, а я завтра", если есть всё тот же мертвый "дискурс", то живой человек может только смеяться. Именно потому, что он жив. А то, что он видит -- мертво.

Profile

knot
scholar_vit
scholar_vit

Latest Month

August 2018
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Tags

Page Summary

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Paulina Bozek