?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: музыка

Он пианист и педагог...

Средневековая педагогическая система [...] давала учителям абсолютную власть над учениками, которой учителя систематически злоупотребляли (pedagogus ergo sodomiticus, как гласила поговорка тех времен).

Robert Pogue Harrison, Dante on Trial. NYRB, LXII, No. 3, pp. 36-37, Feb 19, 2015.

Есть хорошо известная песня Высоцкого "Случай в ресторане":

Read more...Collapse )

Так вот, у меня вопрос по поводу последней строфы. Судя по тому, как Высоцкий пел эту песню, и по характерной для него композиции, в этой строфе - ударное окончание, нечто, заставляющее переосмыслить текст. И, очевидно, это "нечто" было хорошо понятно слушателям. А что, собственно, понятно?

То есть общий смысл, конечно, ясен: ты, капитан, не из тех, кто может рассчитывать на повышение по службе. Но явно тут имеется в виду что-то более конкретное: слушателю ясно, почему не может, и в этом смысл песни.

Дальше, песня шестьдесят шестого года. Действие происходит в это же время. С сорок третьего, когда капитан был старшиной, прошло двадцать три года. Когда старшина стал офицером? Скорее всего, непосредственно на войне, после краткосрочных курсов. В крайнем случае - училище после войны. В любом случае человек после курсов получает звание лейтенанта. Потом старший лейтенант, потом капитан - получается, что за двадцать как минимум лет героя повышали в звании только два раза? Или его понижали? Опять же, похоже, что для слушателей все тут понятно - но что?

И наконец, что за водораздел между капитаном и майором? Есть водораздел между полковником и генералом: при нормальной службе офицер уходит на пенсию подполковником или полковником, но чтобы стать генералом, нужны особые обстоятельства. А между капитаном и майором?

В общем, не все понятно в этом сюжете.

Update.

Переводить стихи на русской язык труднее всего с украинского (может, ещё с белорусского, но я его не знаю). Уж очень велика интерференция. Кажется, чуть тронь слова - и они станут русскими. Но увы, на самом деле от прикосновения все рассыпается.

Мой любимый пример - прекрасное стихотворение Коротича, ставшее знаменитым после того, как Никитин положил его на музыку. Юнна Мориц - очень хороший поэт и переводчик. Тем интереснее посмотреть, что у неё получилось, а что нет.

Read more...Collapse )

Вынес из комментариев. На самом деле времени у меня совсем нет, поэтому буду краток.

Я на самом деле очень положительно отношусь к консерваторам. Консерватизм - это стремление сохранить традиции и обычаи. Что само по себе бывает полезно: общество - штука очень сложная, а ломать не строить. В конце концов, если отказаться от традиций, что останется от культуры? Если говорить конкретно о США, то тут есть масса традиций, которые хочется сохранить. Например, традиция не пытать пленных. С другой стороны, была и традиция линчевать негров - так что с некоторыми традициями все же стоит расстаться.

Дальше, чтобы понять, что есть традиция, настоящий консерватор естественно стремится изучать историю. Что я поддерживаю обеими руками. Мне очень не нравится подспудное убеждение многих прогрессистов, что все, кто были до них - глупцы и не понимали очевидных (им!) вещей. Ньютону надо было стоять на плечах гигантов, а Вася Пупкин и так все видит.

Вот тут-то и проходит водораздел между консерватором и реакционером. Реакционеру ничего не нужно изучать, ни над чем не нужно задумываться: он и так все знает. Тут ninazino с удивлением обнаружила, что её знакомые американские реакционеры не читали Конституции, на которую ссылаются (не говоря уже о Federalist Papers и массе литературы после этого). Но мне кажется, что удивляться тут нечему: если бы они это читали и об этом задумывались, они бы не были реакционерами. Реакционер смотрит не в реальное прошлое, а в свою выдумку; в прошлое, которого никогда не было и не могло быть.

По сути реакционер мало отличается от революционера-утописта (не зря переходы из одного состояния в другое и обратно часто совершаются с легкостью необыкновенной). Оба выдумывают себе простенькое идеальное общество и готовы пожертвовать реальными живыми людьми ради этого выдуманного идеала. Разница только в том, что как в известном анекдоте про парикмахера и херувима, один помещает этот идеал в прошлом, а другой - в будущем

Сейчас во френдленте многие цитируют двухлетней давности статью Кашина о Высоцком. В статье автор обсуждает, как повезло Владимиру Семеновичу с ранней смертью. Ведь не умри он тогда, наверняка бы в 82-м поехал с гастролями в Афганистан, как Кобзон. Не Розенбаум, а именно Высоцкий написал бы главные песни про афганскую войну. Оброс бы связями - к началу девяностых занял бы в обществе место где-нибудь между теми же Кобзоном и Розенбаумом, имел бы какой-нибудь маловнятный и, скорее всего, полукриминальный бизнес. Дружил бы с губернатором Громовым обязательно. Вступил бы в "Единую Россию", избрался бы в Госдуму. Заступился бы за Киркорова во время прошлогоднего скандала. Был бы невъездным в Америку по подозрению в связях с русской мафией. В день своего шестидесятилетия в 98-м торжественно ушел бы с эстрады, предварительно объехав страну с прощальным туром. На юбилее Пугачевой спел бы с ней дуэтом что-нибудь легкомысленное. Написал бы книгу, которую издательство "Вагриус" выпустило бы в серии "Мой ХХ век" в том же 98-м, но тираж до сих пор не был бы распродан. Автор предлагает ещё несколько сценариев, столь же малопочетных, включая, разумеется Этим летом подписал бы письмо против Ходорковского. Я взял бы у него интервью на эту тему для "Большого города" - и он бы снова сказал мне знаменитый афоризм про вора и тюрьму.

Эти рассуждения напоминают известное письмо Пушкина Вяземскому, которое мне уже случалось цитировать. Толпа жадно читает исповеди, записки etc., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы!

Интересно, как все же изменились нравы за эти без малого два столетия. Современной Пушкину толпе для обвинения "высокого" нужны "исповеди, записки etc.", т.е. хоть какие-то основания. Кашину не нужно ничего. Он и так a priori знает, что Высоцкий так же мал и мерзок, как Кашин и люди вокруг Кашина. Он не может вообразить ничего, кроме дерьма. То есть он не просто дерьмо сам - он живет в дерьме, общается только с дерьмом, видит только дерьмо и знает только дерьмо.

Здравствуй, племя младое, незнакомое...

Читаю сейчас сборник газетных статей Умберто Эко, Turning Back the Clock: Hot Wars and Media Populism. Весьма любопытно; возможно, я ещё напишу о паре статей из сборника.

Натолкнулся на рассуждение, созвучное моим давним мыслям. В последнее время много людей допускает терминологическую неточность, называя определенный тип политиков консерваторами. Классический консерватор хочет сохранить, законсервировать существующую реальность. Он допускает необходимость перемен, но требует, чтобы они шли медленно и осторожно. Он любит напоминать социальному реформатору о гиппократовском "не навреди".

Те, кто называет себя консерваторами сегодня, хотят быстрых и радикальных изменений. От революционеров их отличает то, что если у последних идеал впереди ("Мы строим общество, небывалое в человеческой истории!"), то у них - позади ("В старину живали деды веселей свой внучат"). С консерватизмом такая политика имеет мало общего - правильнее называть этих людей реакционерами.

Вывод Эко подтверждается тем парадоксальным фактом, что среди американских "неоконов" довольно много бывших троцкистов. На самом деле парадокса нет: пафос тут в "До основанья, а затем..."

Добавлю, что то прошлое, о котором говорят реакционеры, на самом деле в большой степени - миф. Именно поэтому реакционеры обычно не любят профессиональных историков с их вредной привычкой говорить о том, что было на самом деле, а не о том, что должно было быть.

Tags:

Если не ошибаюсь, ygam рассказывал, как в кружке Эйн Рэнд восприняли полет первого спутника. Дело в том, что символом веры Рэнд было то, что при социализме никакое творчество невозможно, Поэтому советская технология может быть только украденной западной. Но спутник был очевидно оригинальной разработкой: на Западе таких ещё не было. Следовательно, его существовать не может, а любые сообщения о нём - советская пропаганда и обман. Членов сообщества, робко предполагавших, что Советы все-таки могли запустить спутник, безжалостно выгоняли.

Вскоре после падения советского режима аналогичная точка зрения возобладала в "поп-критике". Расхожим мнением в псевдоинтеллигентских кругах стало то, что поскольку творчество при социализме невозможно (см. выше), все советские произведения литературы, музыки, кино и т.д. просто украдены на Западе. Особенно почему-то нападали на детскую литературу - возможно, впрочем, что критики, выйдя из нежного возраста, уже ничего не читали. Наряду с несчастным Волковым, который в 1939 году, скорее всего, испугался упомянуть в своей переработке имя Баума, доставалось многим другим, включая Лазаря Лагина, который, как утверждали критики, украл "Хоттабыча" у британского автора. Надо сказать, что Лагин был человеком, мягко говоря, не очень хорошим. Тем не менее, идея, что насквозь советская повесть могла быть списана с западного образца, достаточно своеобразна.

Среди жертв такой критики оказался и Котеночкин. Утверждается, что "Ну, погоди!" является просто плагиатом серии про Тома и Джерри. Образец такого мнения можно найти вот тут. Автор, кстати, походя чохом обвиняет в "отстое" всю советскую мультипликацию - ну конечно, что, кроме тупо передранного, может быть в совке?

Честно говоря, мне непонятен пафос этих обличителей. Видит Бог, я не апологет СССР, но тезис, что в Советском Союзе все поголовно были неспособны к творческой деятельности, мне кажется только оправдывающим советскую систему. Скажите на милость, как же иначе управлять этими вороватыми импотентами?

Я недавно пересмотрел "Ну, погоди!". Read more...Collapse )

Только что вернулся с замечательного концерта: Дмитрий Сухарев, Ольга Муратов, Дмитрий Богданов. Старые, знакомые с детства песни и стихи. И удивительная теплота и человечность.

Один из зрителей спросил после концерта, что означают слова "И так длинна, так коротка дорога, Что можно спать, не слушая гудка" в "Двух женщинах"? Мне этот вопрос показался странным: я всегда считал их простыми и понятными. Человек едет в поезде далеко, до конца. Так что можно спать, не считая станции и не прислушиваясь к гудкам паровоза. И длинная дорога становится короткой, потому что проходишь её во сне. Но ещё больше меня удивило, что Дмитрий Антонович не нашёлся, что ответить. "Так написалось...". И я задумался, о чём же эта песня на самом деле.

Read more...Collapse )

Михайлик на ночь

А давное я не перечитывал вот это:

Юрий Михайлик

Я прислушаюсь, дрогну, пойму---и с ума сойду,
ибо это играет оркестр в городском саду.
Над зеленой, холеной, над стриженою травой
это жизнь моя, кажется, кружится вниз головой.

В центре города, в парке, в огнях с четырех сторон,
в черных фраках и в бабочках, будто бы слет ворон,
и послушная палочке кружится на траве
сумасшедшая нищенка с перьями в голове.

Просто музыка в праздничный вечер---и все дела.
Это надо же, господи, все-таки догнала.
Через три континента, над прозеленью морской,
долетела, нашла и качается вниз башкой.

Да какое мне дело? Подумаешь, наплевать!
Это девочка пела, учившая танцевать.
А старуха, приплясывая, видит наискосок
сумасшедшего лысого, плачущего под вальсок.

Profile

knot
scholar_vit
scholar_vit

Latest Month

August 2018
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Paulina Bozek